Архив

Март

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

Апрель

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30          

Горячая тема

Жизнь в городе замирает, когда из него уходят военные

Пярнуский отдельный пехотный батальон хотят ликвидировать. Как все это действует на людей, связанных с воинской частью?

За последние два месяца в расположении Пярнуского батальона побывало огромное количество гражданских лиц: члены уездного женского Круглого стола, депутаты Рийгикогу, воины-ветераны, президент страны... И все – по одному и тому же вопросу: решение министра обороны упразднить батальон.

Красноярские казармы – это больше, чем просто место службы

Корреспондента и фотографа “Пярнуского Экспресса” в расположении батальона встретил офицер по связям с общественностью, лейтенант   Арго Рейдла.

– Как вообще в нашей стране решаются вопросы создания и ликвидации воинских частей?

– Эти процессы регулируются директивами командующего Силами обороны. Конкретно деятельность нашей части основывается на приказах командования сухопутных войск. Приказы – это конкретные служебные задания, в которые при необходимости могут быть внесены дополнения. Приказ на нынешний год не велит нам сворачивать деятельность. Нам приказано провести в июне и октябре набор новобранцев и приступить к обучению их военному делу. По логике вещей, данный контингент отслужит в наших казармах до июня следующего года.  

Перед нами поставлена и вторая очень ответственная задача - нанимать профессиональных военных для участия в международных миротворческих миссиях.

Судьбу же воинских частей в Эстонии уполномочено решать правительство.

– А министр?

– Министр обороны объявляет призыв на срочную службу и определяет количество молодых людей, призываемых для исполнения своего гражданского долга.

– Как вам служится в Пярну?

Лейтенант Арго Рейдла

– Я был среди первых пятнадцати эстонских новобранцев, появившихся в Красноярских казармах   в 1993 году. Мы принимали материальную часть воинского подразделения. Хотя российские войска было предусмотрено выводить из Эстонии только через год, здешняя их часть была передислоцирована накануне нашего прихода. Вы думаете, что   нам пришлось столкнуться с чем-то загаженным, перевернутым с ног на голову, с поломанной мебелью и так далее? Нет, наши предшественники были на удивление культурные люди! В казармах были места, где можно было располагаться сразу,   даже не делая уборки...

Так что меня с этой воинской частью связывает очень многое. Именно здесь я решил стать профессиональным военным. Офицером служу здесь с 1998 года, с небольшим перерывом на краткосрочную учебу в военном училище.

– Гражданский персонал у вас тоже имеется?

– В нашей воинской части занят 141 человек. Офицеров среди них – только 26 человек. Остальные – унтер-офицеры, служащие, рабочие...

– Насколько вы, военный человек, можете быть искренним в своих высказываниях?

– Чтобы высказывать личное мнение, я должен снять мундир и беседовать с вами в совершенно иной обстановке. Сейчас я беседую с вами как офицер, официальное лицо, поэтому говорю строго в рамках моей служебной компетенции.

– Но служащие и рабочие на эмоции не скупятся в связи   с возможной ликвидацией части?

– Им, конечно, тяжело. Они это не скрывают. Но бодрятся. Еще надеются, что не останутся без работы. Наши гражданские работники – специалисты. Даже повара обучены готовить именно солдатскую пищу.

Философия ратного труда

Сейчас, после советских времен, слово “идеология” не в чести, поэтому будем говорить о философии.

Нам нынешнюю философию защиты родины никто не разъяснял. Поэтому всяк горазд расставлять собственные акценты. Есть молодые люди, которые полагают, что 8-11 месяцев службы в армии – это чуть ли не трагическая потеря драгоценного времени. А если   с иным заговоришь о защите родины, он тебе такое брякнет: “Что защищать-то! Виллы богачей?”

Когда передислоцируют воинскую часть, уже не до философии. Страна-то маленькая, при   необходимости и так за часик – другой прикатишь в любой ее уголок. Тут, конечно, возразят некоторые читатели постарше: “Я служил за тысячу километров от дома – и то ничего! А тут, понимаешь ли, сыночки за мамкину юбку держатся!” Однако те самые, которые постарше, врядли смогут вразумительно ответить, кого они там защищали, вдали от дома. Небось, по-русски с полгода говорить не умели. И о том они не знают, что в тяжелый для СССР час, во время Второй мировой войны, Сталин создавал национальные и региональные части. Те же эстонские корпуса и сибирские полки, которые были гораздо сплоченнее и воевали лучше.

Родные стены помогают не только в спорте. Нет никакого смысла постоянно передислоцировать наших парней.

Пользуюсь случаем, задаю Арго “национальный” вопрос:

– А каковы настроения   русских ребят, служащих в батальоне?

– У меня нет ни малейшего повода выделять среди наших военнослужащих кого-то по национальному признаку. Приходящие к нам пярнуские ребята, как впрочем и молодые люди – неэстонцы из других мест нашего региона, неплохо говорят на государственном языке. У них, как и у эстонцев, есть самые разные мнения по поводу дальнейшего устройства своей жизни. Некоторые хотят посвятить себя воинской службе. Знаю, что в Объединенном военном училище в Тарту сейчас учатся на курсе офицеров высшего звена пятеро русских ребят. Умные люди. У нас служат такие же. Вообще, года три назад произошел любопытный перелом – резко сократилось количество новобранцев с образованием на уровне основной школы...

 

Уверен, что коренной перелом в отношении пярнусцев и жителей округи к батальону произошел ночью и утром 5 января 2005 года. Военная униформа пестрела на залитых водой улицах города, солдаты прибыли в близлежащие волости расчищать от деревьев дороги и высвобождать из затопленных хлевов скот.

– Хочу уточнить, – прерывает рассуждения автора лейтенант Рейдла, – Пусть это будет дополнением к вашей военной “философии”. Дело в том, что, оказывая помощь гражданскому населению при стихийных бедствиях, мы строго придерживаемся правила: в операциях, связанных с риском для жизни,   участвуют только профессионалы – офицеры и унтер-офицеры. Солдат срочной службы мы допускаем на уборочные работы.   А в тот шторм, между прочим, всем хотелось идти спасать, помогать – ведь родные-то дома   совсем рядом. Будто своей семье помогаешь...

Мы оказываем помощь “гражданке”, в частности полиции, не только во время стихийных бедствий. Если пропадет человек – заблудится, здоровье подведет или на самоубийство решится – мы идем искать его.

Недавно у нас были совместные учения с Обществом Красного Креста. По сценарию, школьники пошли на прогулку в лес и почти целый класс заблудился в большом лесном массиве. И мы нашли всех. Никто из детей не должен был применить “маячок”, чтобы его нашли.

“Мы не делаем из детей солдат”

– О пярнуских военнослужащих можно услышать много добрых слов в школах города и уезда. Говорят, вы там часто бываете...

– Мы не вмешиваемся во “внутренние   дела” школ. Нас приглашают на совещания школьных руководителей, и там мы вносим свои предложения. А школы сами устанавливают с нами контакт.

– Умный педагог никогда не принуждает детей к тому, к чему у них нет интереса...

– У школьников есть интерес к военному делу. Многие годы спецкурс военной подготовки проводится в Аудруской средней школе. В Пярну аналогичный спецкурс введен в гимназиях Юлейыэ и Сютевака. И мы с удовольствием ходим к ним.

– И в тир водите ребят стрелять из боевого оружия?

– Мы не хотим делать из детей солдат. Патриотизм должен рождаться в сознании человека. А в тир и в лагеря мы ребят водим, и они по окончании курса даже сдают экзамены по топографии и другим дисциплинам. По собственному опыту скажу, что при поддержке других педагогов, интерес школьников к военной подготовке заметно растет.

– Разрешите еще один, несколько отвлеченный вопрос. В войну, в разгар ярого атеизма, в СССР вдруг привлекли к защите Родины представителей духовенства. Полковых священников не вводили, но в тылу священнослужители поднимали боевой дух народа. Это я к тому, что в эстонских воинских частях служат капелланы. Как атеист, я не очень это понимаю. Хотя бы потому, что они проповедуют только одну религию – лютеранство...

– Вот и ошибаетесь! Например, капеллан нашего батальона – православный священник. В эстонской армии есть и капеллан-мусульманин. Это умные люди, веру никакую никому не навязывают. Они, скорее, служат военными психологами. А кто знает, может в экстремальных условиях и укрепят дух наших солдат... Сегодня у нас нет никакого экстрима!

Калью ХООК

12.05.2006

Комментарии читателей

T. 15.05.2006 09:09

Не нужен нам батальон.
чттающий 14.05.2006 23:32

Странно,почему не было протестов когда закрывали военный комиссариат,/по новому-RIIGIKAITSE OSAKOND/после его закрытия не добор на службу был огромный, так не понятно зачем нужен Пярнуский батальон если молодые люди не хотят служить Отдельное спасибо женщинам,которые работали в Пярнуском Riigikaitse osakonde

Ваши комментарии

*Ваше имя:

Email:

Заголовок сообщения:

*Текст сообщения:

Курсы валют

EUR 15.6466

USD 12.9632

RUR 0.45994

Погода

Rambler's Top100