Архив

Март

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

Апрель

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30          

Эксклюзив

Что ищем мы в краях далеких …

Специальный корреспондент «Пярнуского Экспресса» встретил в джунглях Камбоджи легендарного российского путешественника Виталия СУНДАКОВА и взял у него эксклюзивное интервью

Виталий Сундаков – легенда нашего времени. Будучи человеком авантюрного склада характера, он реализовал себя как неутомимый профессиональный путешественник, организовав и осуществив более сорока научно-исследовательских экспедиций в самые труднодоступные регионы планеты. Сундаков бывал в пустыне Сахара и на Галапагосских островах, жил среди индейцев Амазонки и исследовал колыбельные цивилизации нашей планеты.

В некоторых рискованных путешествиях ему приходилось менять не только одежду, но и собственное имя. Так, например, Виталий получил звание воина, когда жил среди первобытных племен Яномами, Гуарани, Асматов и Дани. Индейцы Уичолей дали ему имя Шикеаками – что означает духовный внук верховного вождя. В исламском мире он представляется как Бахтияр Абу Райхан ибн аль Беруни – (что значит счастливый сын Абу Райхана Мухамеда ибн Ахмеда аль Беруни - изобретателя первого научного глобуса земли).

Виталий Сундаков никогда не был обделен общественным вниманием: ему посвящено более тысячи публикаций в газетах и журналах, передачи с его участием выходят на ведущих телевизионных каналах России. Какими только эпитетами не награждали Сундакова: «Человек-глобус», «Человек-вездеход», «Советский Рембо», «Бродячий академик», «Московский Индиана Джонс», «Последний романтик»…

Но в последние годы неожиданно для всех он стал предпочитать иной стиль жизни - редко встречается с представителями прессы, много занимается исследовательской работой. Спрашивается, где сегодня находится и чем занимается Виталий Сундаков? Это и выяснил наш специальный корреспондент, который встретил знаменитого путешественника в джунглях Камбоджи и сумел приподнять завесу таинственности над новыми проектами Сундакова.

  *      *     *  

- Виталий, я в затруднении. Не знаю, как представить читателям столь многогранную личность?

- С этим всегда проблемы. Представьте по тому впечатлению, которое сложится у Вас.

- Легко сказать, но трудно разобраться во всех Ваших многочисленных званиях, регалиях, должностях, эпитетах... А тем более, в слухах, витающих вокруг Вашей жизни и деятельности.

- Сын их коллекционирует.

- Слухи?

- Нет, эпитеты, зачастую полярные.

- Известность, популярность, восхищение поклонников… - все это щекочет самолюбие?

- Престиж, повторение пройденных маршрутов, юбилейные даты, светские вечеринки и тому подобное - все это меня абсолютно не интересует. Я не участвую ни в каких такого плана вещах.

- А что Вас интересует?

- Мне нравится делать то, что до меня никто не делал.

- Для того, чтобы попасть в книгу рекордов Гиннеса?

- Нет, это слишком просто. Можно засунуть голову в унитаз и сказать, что этого еще никто не делал. Я стараюсь делать то, что интересно и важно людям.

- Людей всегда притягивают дальние страны, путешествия, приключения, авантюры…

- Я и есть авантюрист. Только попрошу не путать с аферистом.

- Аферист вряд ли отправится в племя каннибалов.

- Это часть моей научной деятельности. Уже много лет я являюсь экспертом по колыбельным цивилизациям планеты. Изучаю этнические сообщества людей, живучих в труднодоступных регионах (джунгли, горы, пустыни, тундра) в отрыве от индустриальной цивилизации. Я жил более чем в сорока разных сообществах. Сначала это были арктические районы, потом – Юго-Восточная Азия, Латинская Америка, Океания, Полинезия…

- А в чем преуспел Сундаков-ученый?

- Например, в продвижении новых научных дисциплин - таких, как этнополитология, этносексология… Это может быть любая наука с приставкой «этно».

- Вы этнограф?

- Путешественник.

- ???

- Есть такая международная организация – Всемирные географические исследования. Моя трудовая книжка находится там, должность – руководитель экспедиций.

Профессия - путешественник

- Как это у Вас получилось?

Воспитанники Виталия Сундакова могут дать фору даже американскому Рэмбо

- Я внес профессию путешественника в кадастр мировых профессий, став, таким образом, первым профессиональным путешественником. Не путать с лучшим или каким-то другим. Просто первым профессиональным.

- Профессия предполагает, что кто-то платит деньги?

- Совершенно верно. Я не ищу деньги на организацию экспедиций, а получаю деньги, если даю согласие организовать и провести экспедицию. Большая часть из них связанна с моей научной деятельностью. Если собирается группа ученых, желающих отправиться в некий закрытый, малоисследованный или опасный регион, то тогда на меня возлагается решение всех вопросов, связанных с обеспечением безопасности членов группы, их выживаемости и эффективной жизнедеятельности в том регионе, в котором они пребывают. Любая экспедиция – это также испытание экипировки и снаряжения, средств связи, медикаментов, технического оборудования, уточнение картографии данного региона, всевозможные тестирования членов группы и т.д. Собранные в ходе экспедиции информация, знания и навыки затем подвергаются всестороннему анализу. Вот такая у меня работа.

- Насколько я знаю, Вы также помогаете людям экстремальных профессий повышать уровень их профессиональной подготовки?

- Есть и такое направление в моей деятельности. Можно сказать, что с моей легкой руки возникло российское министерство по чрезвычайным ситуациям, потому что я выступил с этой инициативой еще на Верховном совете СССР. И до сих пор я запускаю разного рода инновационные проекты в сфере специальной и физической подготовки.

- Но Вы проводите тренинги не только, скажем, для бойцов спецназа?

- И даже не столько. Моим курсантом может стать любой «простой» человек, стремящийся открыть что-то новое и необычное в себе и окружающем нас мире. Выявление скрытых возможностей и потенций человека – это один из секторов во всем том комплексе проектов, программ и тренингов, которые я придумываю и осуществляю.

- А вот об этом можно чуть подробнее?

- Это тренинги «Контрольная для Рембо» и «Воины Нага» - для мужчин, «Апсара» и «Солдат Джейн» - для женщин…

- Названия напоминают детские игры?

- Для детей у меня есть отдельный тренинг – «Маугли». Кроме всего прочего, я ведь еще и педагог, автор целого набора дисциплин и энциклопедии по основам безопасности для детей, детских программ «Страна приключений», «Робинзонада». Это уже чистой воды педагогика. Совсем недавно у меня была экспедиция с группой детей семи-тринадцати лет, в ходе которой они собрали большую этнографическую коллекцию, переданную в Русский этнографический музей в Санкт-Петербурге. Сорок четыре экспоната, которые прошли экспертизу, подтвердившую их экспозиционную ценность. Таким образом, это самая большая коллекция, переданная за последние сорок лет в этнографический музей. Параллельно эта экспедиция преследовала воспитательные и образовательные цели.

- Увлеченность работой с детьми – это отзвук вашего педагогического образования?

- В какой-то мере да, хотя я закончил в общей сложности пять высших и средне-специальных учебных заведений. Работа с детьми очень важна для меня еще и потому, что зачастую они вырастают антиприродными существами из-за чрезмерной родительской опеки, обусловленной, конечно же, любовью к своим чадам. Многих детей воспитывают в агрессии ко всем проявлениям природы: открытая форточка, некипяченая вода, «злая» собака, дерево, с которого можно упасть и т.д. Я же в игровой, тренинговой форме стараюсь пробудить у детей искреннюю, а не показную любовь к природе.

- Мне кажется, что к Вам на тренинги должны приходить и взрослые люди, не утратившие детской непосредственности?

- Люди приходят по разным причинам: одни – в надежде избавиться от фобий, другие – научиться чему-то, третьи – для получения социальной значимости в рамках некоего пиара. Мне не важно, ради чего они приходят. Важно, с чем они уходят.

- Проблема комплексов и фобий весьма актуальна для современного человека. Вы можете помочь решить эту проблему?

- Никто не может решить за человека его проблемы. Но я могу посодействовать этому.

Мы боимся того, чего мы не знаем

- Как?

 

И ты с удивлением обнаруживаешь, что хочется думать и говорить на возвышенные темы

- Например, я разработал шкалу страха - от робости до паники. Собрал богатый материал, охотясь за этими страхами. Есть разные страхи: мистический, социальный, физический и т.д. Они по-разному проявляются на биохимических процессах: ноги подкашиваются, медвежья болезнь, волосы дыбом встают, слабость, потеря сознания или неконтролируемые действия… Совершенно разные поведенческие реакции. Я предлагаю работать со страхом не через усугубление ситуации. Скажем, если ты боишься змей, то сейчас мы тебя закинем в серпентарий. Ничего подобного. Но когда я из рук в руки передаю человеку стокилограммового питона, то он видит, что это ласковое животное. Потом он берет в руки неядовитую змею, которая даже не кусается. Потом опять же неядовитую змею, но которая кусается и обязательно должна его укусить, чтобы он смог убедиться, что через пару дней эти две крошечные красные точечки на коже исчезнут и ничего страшного с ним не случится. Потом условно-ядовитая змея – мангровая. А уж потом - работа с ядовитой.

- Вернувшись в свою естественную среду обитания, в город, человек вряд ли встретит там ядовитую змею.

- Дело не в этом. Дело в методике освобождения от страхов. Теоретические знания о тех же змеях, как правило, лишь усугубляют страх перед ними. Так же, как и перед многими другими вещами. Мы боимся того, чего мы не знаем. А, узнав, понимаем, что черт не так страшен, как его малюют.

- Программы тренингов разрабатываются отдельно для каждой целевой группы?

- Все меняется от степени готовности тех или иных людей. А перечень дисциплин остается неизменным. У меня разработано семьдесят дисциплин и девяносто направлений. Меняется только специализация, глубина что ли. И жесткость элементов того или иного тренинга.

- В двух-трех словах, что же это такое?

- Во-первых, это экипировка и снаряжение, то есть все, что необходимо для проживания в конкретных природно-климатических условиях: тропическая ли это жара или ливни в сезон дождей, ураганный ветер и т.п. У нас порядка двадцати пяти позиций по экипировке и снаряжению для каждого курсанта. Обучение использования экипировки.

Во-вторых, теоретический и практический курс выживания в той или иной местности: вододобыча, подножный корм, ориентирование, временное жилище, экстремальная медицина, опасные ядовитые животные и растения суши и моря, саморегуляции, спецплавание и т.д.

В-третьих, проведение своеобразных тестовых игр с целью распределения ролей и функций между членами группы.

- И взрослые люди охотно играют в эти «игры»?

- У нас нет задачи сделать пребывание людей в тех же джунглях невыносимо тяжелым. Совсем наоборот – увлекательным, интересным и раскрепощающим. Поэтому после похода в джунгли в буддийском монастыре курсанты посвящаются, скажем, в воинов нагов. Я вручаю им паспорта профессиональных искателей приключений, где на одной страничке – выживаемость в условиях Юго-Восточной Азии - ставится печать, отметки, количество часов. Но есть еще десять страниц для других регионов.

- Пройдя Ваш курс, человек, выпав из самолета над джунглями, сможет добраться до цивилизации?

- Скорее да, чем нет. Но не это главная задача. Мы хотим, чтобы человек, оказавшийся по тем или иным причинам в джунглях, чувствовал себя там комфортнее, чем в городе. Главная цель тренинга: сделать из человека антиприродного   - человека нормального. Научить его слушать, видеть, чувствовать и понимать природу. Ну, и наконец – коллективное взаимодействие, принятие решений, волевые тренинги, скрытые возможности и т.д.

- Большинство людей в экстремальные ситуации вообще никогда не попадает. Пригодятся им Ваши тренинги в условиях городской цивилизации?

- Конечно. Не надо попасть в катастрофу, чтобы научиться снимать боль, засыпать и просыпаться секунда в секунду, включать разного рода «механизмы и системы», скрытые в тебе и дающие тебе возможность быть эффективным в то или иное время, при выполнении той или иной задачи. Опять же самооборона, рукопашный бой и т.д. В игровой форме на экзотическом фоне мы помогаем человеку приобрести навыки и знания, необходимые ему в повседневной жизни.

- Во время тренингов доводилось ли Вам открывать какие-то новые доселе скрытые возможности человека?

- Не во время тренингов. Этим я занимаюсь по всему миру уже двадцать пять лет. На тренингах я не могу ничего открыть, кроме психофизических особенностей того или иного курсанта. У каждого – индивидуальные особенности. Мы вместе можем поработать с психологией, в смысле определения параметров завышенной или заниженной самооценки, привести их к какой-то относительной норме. Хотя, кто определяет эту норму?! Но, если человек абсолютно дезориентирован в любом пространстве, включая город, то получение неких навыков, причем, в одном случае научных, а в другом – «ненаучных», поможет ему сделать свою жизнь более упорядоченной.

- Сближаясь с природой, стремясь жить в гармонии с окружающей средой, вы, тем не менее, живете в городе?

- Нет, я живу под Москвой, в лесу. В городе я работаю. Я - не выпавший из социума человек, но я не люблю город, хотя и дитя города. Не люблю, потому что это искусственная среда, очень опасная и непредсказуемая. Я не говорю про экологию и прочие вещи. Но вместе с тем я люблю комфорт и никого не призываю отказываться от него.

Любовь с первого взгляда

- Мы встретились в Камбодже, в городе Сиануквиле, расположенном на побережье Сиамского залива. Беседуем в уютном, но несколько необычном сооружении. Что это?

- Этот региональный центр, можно сказать, стартовая площадка для организации радиальных экспедиций по всей Юго-Восточной Азии, а также по регионам Новой Зеландии, Австралии, Океании и Полинезии.

- Это Ваша единственная подобная площадка или где-то есть еще?

- Рока первая. Вторая будет, очевидно, в Узбекистане. Третья – в Эквадоре или Мексике, четвертая – скорее всего, на Мадагаскаре. Пятая наша площадка мобильная – морская. У нас есть парусно-моторная шхуна, но в планах строительство еще одного судна. Еще одна площадка появится на Крайнем Севере, в районе Верхоянска. А мой главный, базовый центр т.н. «Славянский кремль» находится в Подмосковье. Это Пангея – общая земля, народное посольство, представительство разных стран и территорий.

- Когда Вы первый раз попали в Камбоджу?

- Пять лет назад. И эта страна меня сразу очень захватила.

- А чем захватила?

- Фауна, флора, относительная девственность, очень привлекательная береговая зона, острова, горные массивы, очень интересные этнографические возможности, пока они есть, в отличие от Таиланда, Вьетнама и других сопредельных стран. Например, наши ближайшие планы – создание здесь этнографического музея, сначала Камбоджи, а затем и всей Юго-Восточной Азии. Кроме этого, мы хотим создать здесь и центр восточных боевых искусств. С руководителями основных федераций, ассоциаций, школ, направлений восточных боевых искусств, имеющихся на территории России, я уже поговорил об этом. Потом – центр оздоровительно-целительных методов и систем народов Юго-Восточной Азии.

- Много ли Вы путешествовали по Камбодже?

- Я не был только на севере страны и очень хочу туда попасть. На севере самое интересное, пожалуй.

- Какое впечатление на Вас производит Камбоджа?

- Я давно влюблен в Юго-Восточную Азию. В общей сложности лет семь организовывал сюда экспедиции, но почему-то получилось, что Камбоджа и даже Ангкор как-то прошли мимо моего внимания. Ликвидируя этот пробел, я наконец-то приехал в Камбоджу. Это был непростой период в моей жизни.

- Почему?

- Мне предлагали переехать в Мексику для организации там первой академии профессиональных приключений. В районе Акапулько выделяли 150 га земли, одна американо-мексиканская корпорация давала хорошие деньги под это дело. Что касается меня, то речь шла о необходимости смены гражданства, имени, фамилии и национальности. Я поколебался, но отказался.

- Теперь не жалеете?

Виталий Сундаков учит постигать душу всякого народа, куда забросит судьба путешественника

- Нет, потому что случилось то, что я влюбился, другого слова не подберешь, в Камбоджу. Спустя три месяца я приехал во вторую экспедицию с друзьями, сходили на острова, в горы, в джунгли, проехали по деревням. Странно, но я даже написал несколько стихов камбоджийского цикла. У меня нет этнографических стихов. Даже про свою родину, я родился в Алма-Ате, ничего не написал. А тут вдруг прорвало. Стихи про Камбоджу заканчиваются такими строками:

И отныне, и покуда
Сладкий дым вдыхает Будда,
Я забуду, кем я буду,
Чтобы вспомнить, чем я был.

- И созрело решение осесть на этой территории?

- Да, я сначала присмотрел пять соток, решив поставить кхмерское жилище для себя. Вернулся в Москву, нашел инвестиции для строительства этого центра. Я его еще достраивал, когда ко мне уже ехала первая группа курсантов. Всего за полтора часа до их въезда в Сиануквиль мне подали воду и электричество. С той поры я уже привозил сюда более пятидесяти друзей, заметив следующую закономерность: человек, хоть раз побывавший в Камбодже, возвращается сюда во второй раз, несмотря на то, что путь не близкий и цена перелета немаленькая.

- Почему так происходит?

- Существует какая-то непонятная тайна по привлекательности этой территории, которую я не разгадал, да и особого желания ее разгадывать нет. Спекулятивные рассуждения подсказывают стандартные объяснения: девственная и экзотическая страна. Но, честно говоря, можно найти и более девственные, и более экзотические страны. У меня есть, с чем сравнивать. Все это очень необычно.

- Что именно?

- Есть история о том, как Иван Грозный послал двух монахов Топозёрского монастыря с поручением найти землю обетованную праславянскую. После многих лет странствий один погиб, а другой вернулся и сказал, что он ее нашел в земле Камбоджи.

- Это исторический факт?

- Это факт, зафиксированный в летописях Топозёрского монастыря. Очень любопытно.

- А какие чувства вызывает у Вас комплекс храмово-культовых сооружений Ангкора?

- Боль. Много раз бывал в Ангкоре и каждый раз сердце все больше и больше кровью обливается. Расстраиваюсь по поводу детской наивности, на которую склонили камбоджийцев, предложив им превратить Ангкор в некое подобие туристического аттракциона. Я думаю, что количество туристов от этого не только не увеличится, а уменьшится, потому что подобное можно найти и в Таиланде, и в Индии и в других странах. Такого храмового комплекса, в том виде, как он существует сейчас, в мире нет. И ассоциации с Камбоджей, возникающие у людей, первично или вторично после Пол Пота, это оплетенные корнями храмы Ангкора. У меня есть несколько инициатив для правительства Камбоджи, вызванных благородным негодованием по поводу растаскивания отсюда культурно-исторических ценностей без всякой структурированной научной оценки. Когда спохватятся, то будет поздно, как это уже часто случалось. И хочется помочь камбоджийскому государству сохранить эти ценности. И не просто сохранить, а еще и явить их миру.

Про божий дар и влияние тропикоза

- Почему, по Вашему мнению, цивилизованных, обеспеченных, устроенных белых людей притягивает Ангкор?

- Знаете, это ведь еще очень большой вопрос, кто примитивнее - мы или великие культуры прошлого. И этот вопрос существует независимо от того, формализует ли конкретный человек эти свои впечатления или нет. В Ангкоре отношение к божественному созданию явлено во всей своей полноте. Люди осознают, как мало они знают о прошлом своей планеты. Однозначно, что Ангкорская империя была великой державой, правители которой материализовали в камне великое искусство. И как легко можно утратить столь огромный пласт человеческой истории. Двух или трех поколений достаточно для того, чтобы вычеркнуть из истории очень значимые моменты. И сейчас мы удивляемся, как кхмеры могли построить столь монументальные сооружения. Хотя, лично мне это не кажется парадоксальным, потому что архитекторы, ваятели и правители были несколько иными людьми.

- На кого Вы намекаете?

- Если говорить о реальной истории и хронологии, о некой единой древней империи в пределах освоенной в то время человечеством территории с различными этнографическими, провинциальными центрами, но с централизованным управлением, то Ангкорская империя логически вписывается во всеобщую мировую историю. Строителями и ополченцами на всех территориях были местные жители. Но говорим ли мы об инках, самураях, викингах, сарацинах или же древних кхмерах, то их правители назначались или утверждались из некоего единого центра. Если говорить о пассионарных взрывах, то и они, скорее всего, были не спонтанными, а целенаправленными. Архитекторы, медики, ученые, астрономы, полководцы были, что называется, «специалистами по распределению» на той или иной территории. Они строили храмы или фортификационные сооружения с учетом материала, этнографии, климата, религии на той или иной территории, не разрушая их, а используя в цивилизаторских целях. В этом преломлении менее всего я подобрался к Ангкорской империи, держа ее в большом и вкусном запасе для того, чтобы посвятить изучению этого вопроса достаточный период времени.

- Вы намерены надолго связать себя с Камбоджей?

- Да. Сегодня доминантным среди моих зарубежных проектов стала Камбоджа.

- Чувствуется, что эта страна Вас крепко захватила?

- Я не знаю ни одного человека, которого я сюда привозил, чтобы и его также не захватила Камбоджа. Разве иначе этот человек стал бы строить долгосрочные планы, в той или иной форме связанные с Камбоджей. Это удивительная вещь. Пока до конца необъяснимая. Все аргументы о красивой природе и хорошей погоде неубедительны.

- Но приезжающие в Камбоджу европейцы никогда не станут жить кхмерской жизнью.

- Потому что эта жизнь не является привлекательной. Это, скорее, бегство от той жизни, чем желание стать одним из таких, как кхмеры. При этом неважно, какова мотивация приезда людей в Камбоджу. Рано или поздно они все попадают под влияние «тропикоза».

- Под какое влияние?

- Поясню. Люди, планируя поездку в Камбоджу, спрашивают у меня, а что там можно посмотреть. Я на трех листах пишу, что здесь можно посмотреть. Говорят, посмотрим все. Приезжают сюда. И нужно совсем немного времени, чтобы у них появился «тропикоз», когда тебе не хочется двигаться и смотреть на исторические или культурологические памятники, а хочется думать. Потом ты с удивлением обнаруживаешь, что хочется думать о себе и говорить на возвышенные темы. Всякие дискуссии в Камбодже неуместны, потому что они в принципе здесь невозможны. Только размышления.

- Люди, впервые приезжающие в Камбоджу, довольно часто начинают размышлять о бизнесе.

- Очень трудно говорить в Камбодже о деньгах, как и строить какие-то бизнес-проекты. Об этом можно поразмышлять, что называется, насколько задержки дыхания хватит. Сколько раз уже наблюдал. Человек приезжает только по бизнесу с энной суммой денег, начинает что-то активно делать. Постепенно его активность все замедляется и замедляется, пока совсем не останавливается на этапе «тропикоза». Например, есть здесь один американец, который решил начать бизнес. Соорудил кофейню на два с половиной столика и включил кофеварку. Продав по доллару три первые чашки, он говорит: все, у меня бизнес сегодня закончился. К нему подходят посетители, просят кофе, он отмахивается, мол, иди - там стоит кофеварка и свари сам себе кофе, сколько хочешь. Он формально все еще агонизирует по поводу того, что надо что-то делать, но здешняя среда абсолютно не располагает к повышенной предпринимательской активности. Это видно и по кхмерам. Называть их ленивыми легче всего, но посмотри на себя, оказавшись в Камбодже. Здесь ни у кого нет в глазах искрящегося делового азарта.

- Говорят, что в Камбоджу из Европы и Америки приезжают неудачники, потерпевшие поражения в настоящей жизни.

- Я считаю, что наоборот – приезжают сильные люди, которые не боятся переоценки западной шкалы приоритетов. Там, дома, вечная суета по поводу достижения высоких уровней: образовательного, финансового, социального… В погоне за этими уровнями люди забывают, что это лишь инструментарий, который мы стяжаем. Как только мы стяжаем этот инструментарий, то вот тогда как бы и начнем. А что именно начнем, никто уже не помнит, продолжая все время повышать, улучшать и размножать этот инструментарий. В Камбодже вся муть выпадает в осадок. Именно здесь, в прозрачной воде человек может разглядеть свой внутренний мир, заняться им, потому что майка и шорты – это, может быть, единственное, что здесь нужно. И крыша над головой. И прожиточный минимум, который необходим, чтобы комфортно здесь жить, несоизмеримо мал по сравнению с любой другой страной.

- Эмоциональный опыт пребывания в Камбодже может пригодиться в условиях урбанизированной цивилизации?

- В зависимости от того, какие цели перед собой ставит человек. Один может сказать: нет, сильно расслабляет Камбоджа, поэтому она вредна. У него другие идеалы и это его право. Другие возвращаются сюда периодически. Они говорят: все достало, много парадоксов и неразрешимых проблем – надо ехать в Камбоджу. И Камбоджа в этом смысле лучший лекарь и… Как называется тот, который разговаривает…

Третьи выстраивают свое будущее с Камбоджей, пусть и фрагментарно. Например, приезжает сюда человек, покупает пятачок, на котором ставит «шалаш». Возвращается и говорит: господи, зачем мне это было нужно, не могу понять. Как с ума сошел. Приезжает опять в Камбоджу с намерением избавиться от «обузы» и… начинает расширять свой участок, благоустраивать его.

Здесь с человеком происходят какие-то изменения, и я считаю, что в лучшую сторону.

Олег САМОРОДНИЙ

Сиануквиль-Пярну

19.08.2005

Комментарии читателей

Читатель 26.08.2005 06:52

Адрес Виталия можете поискать на его официальном сайте в Интернет:
www.sundakov.ru
Светпана 25.08.2005 21:56

Оченнь понравилось.Можно сообщить координаты Виталия. Огромное спасибо.

Ваши комментарии

*Ваше имя:

Email:

Заголовок сообщения:

*Текст сообщения:

Курсы валют

EUR 15.6466

USD 12.9632

RUR 0.45994

Погода

Rambler's Top100